Vitamins, Supplements, Sport Nutrition & Natural Health Products

Глава 7. Рожденный заново

1 1985, стр. 16.

2 Miller, 1993, стр. 52.

3 «Архетипы» Юнга по своей сути монологичны, даже если они коллективные. То есть они, в основном, представляют собой коллективные субъективные, а не коллективные интерсубъективные структуры. Так, к примеру, субъективный образ Великой Матери возникает в рамках интерсубъективных паттернов, которые сами не упоминаются ни в одном из перечней архетипов, когда-либо составлявшихся юнгианцами, именно потому, что эти интерсубъективные паттерны не являются объектами монологической феноменологии и, значит, никоим образом не раскрываются методами юнгианских или неоюнгианских техник. Юнг и его многочисленные последователи полностью остаются в рамках монологической традиции, хотя, как я отмечал, они плодотворно расширили содержание и масштабы этой феноменологии. Более полное обсуждение юнгианских архетипов содержится в Главе 11.

4 1985, стр. 435.

5 1988, стр. 9.

6 Там же.

7 1985, стр. 99.

8 1988, стр. 9.

9 1985, стр. 99.

10 1985, стр. 140, 99.

11 1988, стр. 10.

12 1985, стр. 99.

13 Smith 1976, стр. 165.

14 Конечно, само грубое тело-ум и все его способности и устойчивые структуры будут включены в более высокие организации тонкой и надличностной сфер. Однако исключительное ограничение и отождествление сознания с грубым телом-умом (переходной структурой отождествления) должно быть разрушено, и это, во всех смыслах, является подлинной и часто жестокой борьбой между жизнью и смертью. Именно потому что сознание покидает биологически ориентированное мировое пространство (грубое тело-ум), это действительно означает смерть обширной сети биологического отождествления — то есть смерть исключительного отождествления с грубыми механизмами жизни и жизненной силы вообще, не говоря уже о структурах конвенционального значения и взаимоотношений, которые развились вокруг самого грубого тело-разума.

Гроф утверждает, что мой экзистенциальный уровень довольно анемичен, поскольку он не содержит конфронтации с биологической смертью (которую Гроф, используя свое двойственное определение, склонен писать с заглавной буквы — Смерть — поскольку он настаивает, что перинатальная смерть является единственно реальной из всех). Однако возражение Грофа явно не обосновано. Разрушение грубого тела-ума — это в полной мере биологическая смерть. Когда сознание прекращает отождествляться с биологической сферой в целом, это, временами, может быть столь же драматичным и физиологически интенсивным переживанием, как утверждает Гроф-Модель, которую я представил, идеально подходит для объяснения этой интенсивности и ее происхождения. Кроме того, как мы увидим, моя модель в полной мере допускает возможность того, что сюда может входить и сознательное повторное переживание травмы биологического рождения. По обоим этим пунктам критика Грофа оказывается несостоятельной.

15 В книге «Глаза в глаза» и повторно в «Поле, экологии, духовности» я пытаюсь обрисовать несколько способов применения терминов «смерть» и «инстинкт смерти» разными теоретиками. Это семантический кошмар беспримерных масштабов. Позвольте мне здесь просто отметить, что существует, по меньшей мере, два различных типа «смерти», которые признавались от Платона до Фрейда, на Востоке и Западе — и которые мы будем называть горизонтальной смертью и вертикальной смертью.

Горизонтальная смерть — это то, что я только что описывал в этом тексте: смерть для любого из элементов любого данного уровня*. Это может иметь негативные последствия (как при диссоциации), однако это также может быть частью позитивного роста (механизма разотождествления и трансценденции вообще, которая диалектически переходит в вертикальную смерть).

Вертикальная смерть обычно означает — например, по Фрейду — регрессивное движение, посредством которого более высокая структура полностью утрачивается, и происходит возврат к самому нижнему из уровней — неодушевленной материи (отсюда «смерть»). При таком употреблении термина (в своей окончательной формулировке, которая не имеет ничего общего с тем, как ее изображает Гроф), Фрейд противопоставляет инстинкт смерти Эросу; по его словам, цель Эроса — соединять вместе; цель инстинкта смерти — разъединять или разрушать. Это сползание на низший уровень является одним типом вертикальной смерти (это — собственно Танатос, реальное влечение к смерти в неодушевленной материи, или тотальной регрессии).

На самом деле в этой формулировке и во всем, что ее касается, Фрейд был довольно близок неоплатонической традиции, согласно которой проявление имеет аспекты вертикального восходящего движения (обратный поток, рефлюкс, Эрос) и вертикального нисходящего движения (истечение, эффлюкс), которые представляют собой не линейные понятия, а относятся к спиральному движению между более мелкими и более глубокими измерениями во вложенной холархии бытия.

Но затем я указывал, что Фрейд видел Танатос в том, в чем неплатоническая традиция усматривала Агапе. И это позволило мне сделать несколько, на мой взгляд, очень интересных комментариев по этому поводу и прийти к следующим выводам: Агапе, отделенное от Эроса, проявляется как Танатос; Эрос, отделенный от Агапе, проявляется как Фобос. Следствия этих формулировок подробно обсуждаются в «Поле, экологии, духовности». Гроф полностью игнорирует их в своем обсуждении моих взглядов на смерть.

________________
* Следует еще раз напомнить, что для Уилбера как теоретика развития «смерть для» всегда означает «прекращение отождествления с» и не более; обретая просветление и переставая отождествляться со всем биологическим, вовсе не обязательно биологически умирать. (Прим. ред.)

16 Гроф возражает, что они не настолько сходны, и, потому, осевая точка-0 никоим образом не может служить тем же целям, что и БПМ. На мой взгляд, это старомодное педантство. Осевая точка-0 соответствует шаблонам, сгруппированным вокруг биологического рождения; БПМ соответствуют шаблонам, сгруппированным вокруг биологического рождения — в чем разница?

Осевые точки и их субфазы, которые я описал — это общие процессы, просто вехи, которые помогают нам ориентироваться в общем процессе развития. Кроме того, эта концепция основана на значительном количестве клинических, терапевтических, эмпирических и феноменологических данных. В общем контексте дифференциации и интеграции мы можем разделять и подразделять этот процесс множеством плодотворных способов. Я обнаружил, что четырехчастное деление — которое я обычно упрощаю до трехчастного (слияние/дифференциация/интеграция) — достаточно эффективно в качестве теоретического обобщения всех этих многочисленных данных (Wilber et al., 1986).

БПМ Грофа основаны на специфических особенностях реальных клинических родов, и, потому, они, конечно, будут различаться в конкретных деталях. Но это никак не затрагивает тот затруднительный факт, что четыре стадии клинического рождения, о которых говорит Гроф, и моя осевая точка-0 относятся к идентичным процессам. В свете этого простого факта сама суть критики Грофа оказывается несостоятельной.

Вот эти корреляции: Подфаза 1 осевой точки-0 — это начальное состояние океанического слияния, неразделенности, внедренности; это в значительной степени сходно с амниотическим и океаническим единством БПМ I (и, в общем, относится ко всему пренатальному периоду). Подфаза 2 — это процесс общей дифференциации, когда тело младенца отделяется от тела матери и выталкивается из него. В начале этой дифференциации имеет место «поглощение и безвыходность» (БПМ II), которые, со временем, сменяются разделением и отделением через родовой канал (БПМ III). Последняя фаза, фаза разрешения и интеграции — это само рождение и неонатальное состояние (БПМ IV), которое затем переходит в начальную фазу осевой точки-1.

Стэн утверждает, что осевая точка-0 — это произвольное добавление наспех присоединенное к моей модели, чтобы объяснить его данные. Это не так. Когда я пятнадцать лет назад впервые выдвинул идею осевой точки, она не только включала в себя околородовую точку (да, в то время я включил ее, чтобы учесть данные Стэна, равно как и другие источники), но и описывала еще более ранние сферы бардо как осевые точки. Я убежден, что все это и по сей день совершенно справедливо, поскольку осевая точка просто описывает любую последовательность слияния-дифференциации-интеграции.

Причина, по которой осевая точка-0 (и, до некоторой степени, осевая точка-1) выглядит отличными от других осевых точек, состоит в том, что они являются единственными осевыми точками физического уровня с простым местоположением, тогда как другие точки имеют внутренний, глубинный характер (к примеру, эмоции, понятия, экзистенциальная дилемма, психические случаи и так далее). Ни одна из них не имеет простого местоположения (и, значит, они «выглядят» другими при поверхностном рассмотрении). Однако все осевые точки, от первой до последней — это формы Духа и его эволюционного роста, который происходит — во всех сферах от грубой до тонкой и каузальной — через процесс точек роста. И в этом нет ничего надуманного.

Все, что остается в плане подлинных разногласий — это реальная важность этих импринтов осевой точки-0, как они проявляются в зрелом развитии, надличностных переживаниях, клинической патологии и психотерапии. Я утверждаю, что большинство из этих событий, в действительности, связаны с осевой точкой-6, но при определенных обстоятельствах в них может быть задействована и осевая точка-0, точно так, как это описывает Гроф. С другой стороны, Гроф полностью замкнулся в своей околородовой/родовой позиции, которая тянет его модель за собой в той степени, в какой она несостоятельна.

17 Это, однако, не обязательно должно происходить «линейно», поскольку устойчивые импринты прошлых осевых точек встраиваются в систему самости — совокупного индивида — в качестве комплексных гнезд прошлых актуальных событий, холархически доступных при определенных обстоятельствах, включая ЛСД- и холотропные сеансы.

18 Общая модель сознания, предложенная Ауробиндо, в основном, включает в себя три системы: (1) поверхностное/внешнее/фронтальное сознание (типичное для состояния бодрствования), состоящее из физического, жизненного и ментального уровней сознания; (2) более глубокая/психическая/душевная система, располагающаяся «за» фронтальной, на каждом из ее уровней (внутренний физический, внутренний жизненный, внутренний ментальный и сокровенный психический или душевный; типична для состояния сновидений); и (3) вертикальные восходящие/нисходящие системы, располагающиеся как над умом (высший ум, просветленный ум, интуитивный ум, сверх-ум, супер-ум; типичны для состояния глубокого сна), так и под умом (подсознательное и несознательное) — и все они вложены в Сан-Чит-Ананда.

Иногда меня упрекали в том, что я опускаю систему N2 Ауробиндо, глубинную или душевную систему, однако я, безусловно, этого не делаю (как ясно дает понять последняя глава «Проекта Атман»). С другой стороны, я, определенно, понимаю, почему некоторые из последователей Ауробиндо убеждены, что я игнорирую эту систему. «Проект Атман» — это попросту набросок модели Уилбер-II (и там я не останавливаюсь на слишком многих подробностях, хотя везде недвусмысленно их подразумеваю); в других набросках, к примеру в «Трансформациях», я также не упоминаю их из-за ограниченного объема книги. Тем не менее, начиная с моей первой работы об Ауробиндо, я крайне редко расхожусь с ним во мнении. Я полностью принимаю все три указанные выше понятия модели Ауробиндо, и они были полностью включены в модель Уилбер-II и ее последующие усовершенствованные версии.

Ради простоты я иногда использую «фронтальное» для обозначения не только системы N1, но и системы N3, если (и когда) она прорывается во фронтальное развитие в этой жизни (другими словами, в общем случае я часто использую «фронтальное» для обозначения всей вертикальной Великой Цепи, как она может проявляться в данной жизни любого индивида от физического до жизненного, ментального, высшего ментального, просветленного ментального, интуитивного ментального, сверхментального и суперментального. Снова отмечу, что это ни в коей мере не предполагает жесткого «линейного» развития; глубинное психическое бытие, располагающееся «за» фронтальным, нередко может прорываться во фронтальное в форме пикового опыта; однако адаптация в ходе развития не обязательно должна происходить холархически, поскольку более ранние навыки образуют фундамент, на котором будут покоиться более высокие навыки. Это также, в общем, не противоречит Ауробиндо.

(Такое использование «фронтального» не следует смешивать с тем, как использует это слово Ади Да. У него оно обычно означает нисходящую духовную силу, проходящую по фронтальной линии тела; фронтальное в этом смысле означает более высокую инволюционную силу, которая очищает фронтальную линию. Я согласен с таким употреблением термина, однако не следует путать два этих семантических значения.)

И наконец, душу (с этим согласны и я, и Ауробиндо) не следует путать с чистым Атманом. Эго — это то, что эволюционирует в ходе этой жизни; душа — это то, что эволюционирует между жизнями (или, если вам угодно, эволюционирует к суперсознательному в этой жизни; все «бардо» происходит прямо сейчас, момент за моментом); однако чистый Атман совершенно не эволюционирует, равно как и не инволюционирует. Чистый Атман — это чистый Свидетель, неявленное, не эволюционирующее, нерожденное, неумирающее. Эволюционирующая душа сменяется Нерожденным Духом (чистым Атманом-Брахманом). Техническая сторона моей модели состоит в том, что душа — это движение от психического/ тонкого к низшему каузальному и, значит, будучи явленной, она эволюционирует; чистый Атман — это высшее каузальное и, будучи неявленным, он не эволюционирует, не рождается, не умирает: он вовсе не входит в поток, но полностью объемлет его, как зеркало объемлет все, что в нем отражается.

В книге «Пол, экология, духовность» я снова возвращаюсь к этой теме применительно к тибетской модели и «неразрушимой капле» и подробно ее обсуждаю (стр. 691–708). Таким образом, в своих книгах я обращался к этой теме в течение последних шестнадцати лет; вряд ли это можно назвать новым интересом.

19 Существование этих пренатальных, перинатальных и ранних младенческих состояний, подтверждаемое данными Грофа (при условии, что оно будет подтверждаться и дальше) — это действительно серьезный удар по модели Уошберна/Уилбера-I, поскольку эта модель целиком основана на представлении, что предельная Основа, в некотором смысле, полностью присутствует в младенческом состоянии. Однако даже в этих «далеких от жизни» моделях высший уровень, который налицо в доэгоический период — это, все равно, психическое/душевное, что не только не является Духом, но, фактически, представляет собой последний дуалистический барьер на пути к Духу.

Это наносит удар по важнейшему принципу модели Уошберна/Уилбера-I: нигде в доэгоический период нельзя найти чего бы то ни было реально похожего на Основу Бытия или Дух-как-Дух; в лучшем случае там есть душа, в худшем — хаотические побуждения. Этот выбор между «далеким от мира» (душа) и полностью конвенциональным (хаотические импульсы) оказывается совершенно фатальным для модели Уошберна/Уилбера-I, поскольку духовная реализация в этой модели должна быть воскресением и восстановлением контакта с чем-то, в полной мере присутствующим в доэгоическом периоде, и в обоих упомянутых случаях эта модель несостоятельна; в доэгоический период нет ничего предельного или недуального. Это, как мне кажется, решающий аргумент, который окончательно лишает жизнеспособности модель Уошберна/Уилбера-I.

20 Так как моя модель основывается на данных, а не на теории, я не включил в нее астрологию. Или скорее, я полностью включил в нее астрологию, но в форме, неприемлемой для Стэна. А именно, основываясь на всей сети наличных свидетельств, я считаю, что астрология является точной интерпретацией внутренних областей мифического-членского мирового пространства (то есть Нижнего Левого сектора на его мифическом уровне развития). Это, разумеется, предполагает, что астрология не выдерживает проверки на точность в отличие от методологий, берущих начало на ментальных (и более высоких) стадиях развития.

Как следует из имеющихся данных, обобщенных Роджером Уолшем (Gnosis, Spring 1996), до сих пор астрология действительно неоднократно доказывала свою неспособность пройти экспериментальную проверку даже тогда, когда эту проверку проводили сами астрологи. Пока астрология не пройдет такую проверку, хотя бы в нескольких случаях, у меня не остается другого выбора кроме агностицизма. И в любом случае я убежден, что она представляет собой все еще вполне точную герменевтику внутренних областей мифического мирового пространства.

Я тщательно обозначил свои убеждения в отношении этого вопроса в пространном примечании в конце книги «Пол, экология, духовность», которое Рик Тарнас попросил меня убрать до тех пор, пока я не смогу ознакомиться с его готовящейся к печати книгой «Космос и душа». Я согласился, и убрал это примечание. Я с нетерпением ожидаю выхода книги Тарнаса и более чем готов включить в свою модель астрологию перехода, если она сможет предоставить хотя бы минимальные доказательства. Я часто говорил, что если бы астрология подкреплялась доказательствами, для меня бы это означало, что астрология — это не просто нижнеуровневая герменевтика мифического мирового пространства, но скорее фундаментальная герменевтика Мировой Души. Я более чем расположен поверить в это. Я ожидаю доказательств.